Себя внезапно превозмочь

Вначале было Слово.

Библия.

Слова, слова, слова…

Вильям Шекспир.

Нам не дано предугадать,

Как наше слово отзовется.

Анна Ахматова.

 Я убил. Человека. Однажды.

Так убил, походя,  даже не заметив того. Прикончил словом. Печатным, газетным. Пришил. Как будто ненароком и как бы невзначай. Мог и вообще не узнать об этом, если бы не Его Высочество Случай.

Именно он распорядился так, чтобы я приехал вновь в эту область. А, оказавшись там, попутно решил проехаться по местам, упомянутым в газетной публикации, сделанной где-то с полгода до этого. Резко критической, по вопросам работы домов культуры в сельской местности. Прочитав публикацию, начальник районного управления культуры решил  счеты свести с жизнью. И свел. Об этом я узнал прямо «на месте преступления». А родственники пообещали поквитаться со мной. Не стану сейчас перебирать перипетии всего этого – не время и не место. Так, для понимания серьезности, скажу, что меня в тот день (без моего ведома) охраняли шестеро сотрудников КГБ. Но и потом меня занимало не это. Сам факт.

Сказать, что я был морально деморализован – все равно, что ничего не сказать. Я был смят. Раздавлен. Самим собой… В редакцию вернулся совсем другой человек. Мне даже ничего не надо было рассказывать. Все уже знали. От сочувственных взглядов и затертых слов типа «ты же не специально» делалось еще более тошно.

Нежданно  доставшаяся мне роль нью-Раскольникова нашего времени оказалась  явно не по плечу. Рефлекторность-то в наличии была. И даже в избытке. А вот с идеей – явный промах.  Не хотел – раз, комплексом (и манией тоже) сверхчеловека не страдал – два…

Как правило, в таких ситуациях проявляются две модели поведения. Одни начинают метаться, бия себя пяткой в грудь, доказывая всем и вся, что ни в чем они не виноваты. А у других просто руки опускаются: какой смысл что-то делать, если результат может оказаться вот таким?!Себя внезапно превозмочь

Я, по натуре, принадлежу ко вторым. От вида бумаги тошнило, пишущая машинка казалась жутким чудовищем, ручки либо не писали, либо рвали бумажный лист. И мыслей никаких. Вообще. В те дни Блоковское: «Я пережил свои желанья» стало каким-то близким и понятным. А до этого вызывало лишь недоумение.

И тут раздалось слово

Минуло недели две или три. Я, проводивший в редакции и субботы, и воскресенья, теперь являлся сюда через силу. Писать просто не мог – выходило скучно, вяло, ненужно… Лучший из контентов для мусорного бака…  Исписался, кажется. Раньше не верил, что такое вообще может происходить – да вот сам и сподобился…

День за днем проходили в ступоре. Ну, там на пару писем читателей ответить, автора принять с плохими, как правило, стихами… На это меня еще как-то хватало. И все. КПД, как у паровоза, — почти ноль.

Вот тут и прибежала Натали, секретарь из приемной:

— Топай к  Володе.

Идти к зам. редактора не очень хотелось.

Выпил еще чаю. Выкурил сигарету  — на дорожку. Пошел.

—  Что пишешь сейчас?

— Если честно, то кроме заметок для мусорной корзины ничего не получается. Отписался, наверное…

— Угу. Верю. Ни оправдывать, ни утешать не стану. А вот скажи мне еще такую вещь. Если бы ты заранее знал о … последствиях, то тот материал ты написал бы по-другому?

— Конечно, нет.

— Тогда завтра жду статью.

— Какую?!

— Любую. О чем хочешь. Учти, в номер.

Через два часа материал был готов. Реплика «Аморальная муха». Об уровне наглядной агитации в одной из образцово-показательных школ в той же самой области. Маленькая, но очень злая заметка.

Я уже  совсем не боялся обидеть директора школы…

Хотя кто знает, как бы все обернулось, если бы Володя по-другому построил «беседу».

Слово убивающее, врачующее, отрезвляющее…

Я уже давно разговариваю тихо. Некоторые мои знакомые утверждают, что даже слишком тихо. Ну, разумеется,  кроме тех случаев, когда «громогласность» — инструмент профессии. Скажем, на слушаниях дела в суде. Тут все громко, звонко и предельно отчетливо. На одном из отрезков моей жизни (около года) мне приходилось и в повседневном общении разговаривать очень громко. Я тогда учительствовал в средней школе. И это так «въелось» в подсознание, что сам себя не слышал. И потому удивился, когда однажды, приехав из села домой, на выходные, услышал от отца: «Ну, почему ты так кричишь?» С изумлением прислушался к себе – а ведь точно!  И  с тех пор «прикрутил тембр». Может, даже слишком прикрутил. Да и новая работа – в школу я уже не вернулся – не предусматривала необходимости в громком вещании. Журналистика  нацеливает на умение слушать собеседника, самому оставаясь на втором плане.Себя внезапно превозмочь

Это тоже как бы состояние коучинга.

Важно настроить диалог, растопить ледок недоверия, невольно появляющийся в начале общения дотоле незнакомых людей…

Очень нервничал, идя на интервью с Народным  (тогда еще Заслуженным) артистом РСФСР Сергеем Юрским. Даже не из-за самого интервью, а из-за цветов. Вроде как к актерам неприлично являться без цветов. С другой же стороны, дарить цветы мужчине… тоже как-то не очень…  В  конце концов, решил обойтись одной, но шикарной розой. Да и с ней  в руках я чувствовал неловкость, стуча в дверь гостиничного номера. О, чудо! Роза оказалась очень даже кстати: двери отворила жена (кто же знал, что она решила сопровождать супруга в гастрольной поездке?!) Сергея Юрьевича, актриса Наталья Тенякова:

— Вы на интервью? Но, наверное, сегодня не получится. Сергею Юрьевичу нездоровится…

— Так, может, позже?! А это Вам…- И протянул  ей розу.

— Спасибо! Вы обождите немного. Я все-таки спрошу…

Вскоре двери вновь отворились:

— Зайдите…

Возникшая неловкость  продолжила развитие. Диалог что-то не клеился. А тут еще и Тенякова вдруг стала «активничать»: замелькала. То стремительно войдет молча в комнату и тут же выбежит, то по коридорчику пронесется…

— Наташа! Ты, вроде бы, к  Пляттам собиралась заглянуть. Еще вчера говорила…

— Так они с утра по городу побродить собирались…

— Так загляни к кому-нибудь другому! Ты нам мешаешь!

Наталья фыркнула и ушла, демонстративно хлопнув дверью… Неловкость просто загустевала  в воздухе. Надо было что-то предпринять.

(Юрский приехал на гастроли спустя каких-то месяц-два, после изгнания из Питера – тогда еще  Ленинграда.  А уволили артиста распоряжением партийного руководства города.  Уж очень взбешено было это идеологическое начальство поведением актера. Позволил  себе провожать Народную артистку СССР Галину Вишневскую в зарубежное изгнание. Но больше всего возмутил  их тот факт, что еще при этом цветы ей вручил. Предательнице, так сказать, Родины. Цветы, как камень преткновения… Словом, писать об этом всем было нельзя.)

— Это хорошо, что вы так сказали: «Как нам объяснить», врастяжку произнес артист.

И дальше разговор уже  буквально потек по руслу…

Вот и еще пример применения коучинга. В данном случае, применен для достижения профессиональных целей. Уже мной.

Как ни крути, а в любом разговоре кто-то будет ведущим, а кто-то, соответственно, ведомым. В процессе (в диалоге), они взаимозаменяемы  и непостоянны.

Словесные качели

Однажды мне повезло прекратить «долгоиграющую склоку» в писательской среде.

Надо сказать, что вообще для этой категории творческой интеллигенции даже в советские времена, когда о политических карьерах, по большому счету, и не помышляли, зарождались и проходили апробацию многие инструменты уже привычной сейчас «парламентской борьбы». Своими ушами слышал, как перед заседанием один маститый литератор обращался к коллеге по перу: «Ну, и против кого мы сегодня будем дружить?» Так что лоббирование здесь появилось давненько…

В эпоху перестройки,  когда тормоза идеологического давления были отпущены, «дуэльные перья» и вовсе распоясались. Некий литератор В. Медведев, автор детской книжки «Баранкин, будь человеком!» решил затеять борьбу с братьями Стругацкими. И издал пасквильную повесть «Протей».  А. и Б. Стругацкие клюнули на провокацию, откликнувшись письмом. И пошло-поехало: чуть ли не каждый день появлялись ответы на ответы по поводу ответов…  Еще не начавшись, «дискуссия» переросла в заурядную склоку.

Мы встретились с Аркадием Натановичем на одном из многочисленных в те годы фестивалей любителей фантастики. На этот раз в курортном  украинском городке Коблево.

— Как вы находите наш последний ответ Медведеву?, — торопливо пожав мне руку, поинтересовался классик фантастики.

— Знаете, во всей этой истории мне как-то непонятно только одно: вы пытаетесь возвысить его до себя, или опуститься на один уровень с ним?!- и, не успев оправиться от собственной наглости, поднял глаза на Стругацкого. Он прищурился и , раздувая ноздри, собирался что-то резко ответить мне. Но вдруг как-то грустно улыбнулся и похлопал меня ладонью по плечу.

Больше ответов братьев Стругацких автору «Баранкина…» не было.

Слово, голос, интонация, чувство, искренность…

Не так уж и велик набор инструментария для занятий коучингом, которым я владею.  Я бы даже сказал, что весьма скуден. Но работает. Помогает.

Все, как в большой науке – опытным путем, на основе интуиции.

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (6 оценок, среднее: 4,83 из 5)
Загрузка...

Отправить ответ

6 Комментарий на "Себя внезапно превозмочь"

Войти с помощью: 
Notify of
avatar
Sort by:   newest | oldest | most voted
Светлана Харьковская

Я очень тяжело воспринимаю критику, а при подобных условиях полагаю, что сломалась бы и никогда бы не смогла из себя ни строчки выдавить.
Евгений!Давно не читала таких захватывающих публикаций!

Светлана Харьковская

Если бы могла поставить 5+, то обязательно поставила бы.))

Наталья Творческая Душа

Евгений Шкляревский! …. не столько слова, сколько интонация, смысл вкладываемый в эти слова. Слова — набор звуков, а интонация — это эмоции, отношение, желание, что бы суть достигла каждого нервного окончания слушателя. АТ помогает руководить интонацией, помогает наполнять слова правильным, нужным смыслом и главное! Добиться желаемого результата без «кровопролития»..